Силва: «вор мяча»

Вилсон Пиацца Да Силва по прозвищу «Вор мяча» — футболист удивительной, хотя и не настолько уж оригинальной, как может показаться на первый взгляд, судьбы. Во-первых, он самоучка, засветившийся на по-настоящему высоком уровне лишь в 22 года. Во-вторых, он прославился, играя на позиции, которую терпеть не мог и которую занял лишь по очень большой необходимости.
Пиацца учился в школе и играл в футбол. Он бросил школу в 15 лет и устроился в офис компании, которая торговала авто¬мобильными шинами — но играл в футбол. Он пошел работать в банк, однако все равно играл в футбол, посвящая истинно любимому делу все свободное время. А его, времени, не хватало катастрофически, и Пиацца частенько оставался ночевать прямо в банке... Он мог бросить футбол и обеспечить себе относительно безбедную жизнь банковского клерка. Но у Вилсона была мечта: стать профессиональным футболистом. «Даже если бы я угодил в слабейшую команду на свете, я бы всё равно считал, что моя мечта осуществилась». И парень готов был идти на жертвы.
В 18 лет ему удалось устроиться в любительскую команду Ренаскенса», где он и провел три сезона. Наконец, игру полузащитника приметили скауты «Крузейро», главной команды штата Минас-Жераис, и пригласили парня к подписанию контракта.
Команда у «Рапоза» (лисиц) подобралась дружная, почти все были свои, либо из Белу-Оризонте, либо из соседних городов штата. В Минас-Жераис им равных не наблюдалось, вот в прочих соревнованиях приходилось тяжелее. Тем не менее, «Сантос», безусловного лидера бразильского да и мирового футбола тех лет, они обыгрывали достаточно регулярно. Что не оставалось незамеченным.

Сначала Айморе Морейра, тренер чемпионов-62, а затем Жоан Салданья, журналист и специалист, поочередно возглавлявшие «селесао» после английского кошмара, открыли двери в сборную в том числе для минейро — так зовут уроженцев штата Минас-Жераис. Первым был партнер Пиаццы по «Крузейро» Тостао, а там и нашего героя призвали — еще при Морейре. «Кариоки — экстраверты по жизни, они считают, что они лучшие, и всегда шутят, всегда смеются. Паулисты — большие трудяги, они поведены на профессионализме, может быть, потому что в больших городах людям некогда разговаривать и объяснять, все время нужно только ра¬ботать, работать, работать. Мы, минейро, более доброжелательны, открыты к общению, гораздо больше слушаем».
Салданья сохранил и укрепил эффективную связку в центре поля Жерсон — Пиацца, где боевитость, неуступчивость второго роскошно дополняла диспетчерские таланты первого. Салданья вообще принялся наигрывать совершенно новую для бразильского футбола схему — с либеро, который располагался позади линейки из трех защитников, и фактически еще одним чистильщиком, который располагался впереди линии обороны. Этим передним, а проще говоря, опорным хавом дробь персональщиком был Пиацца. Ростом 176 см, он представлял собой этакий бразильский вариант Нобби Стайлза, разве что видел получше и зубов имел побольше.
Однако пришел Марио Загало, и многое переменилось. В частности, позицию опорного хава застолбил за собой молодой и энергичный Клодоальдо, которому тренер доверял полностью. А Пиацца... Нет, он не сел на скамейку. Его перевели в центр обороны! Почему восклицательный знак, откуда такое недоумение? А вы посмотрите на его рост! Как сочно выразился один журналист, для бразильской публики эта переквалификация была самой драматичной со времен Святого Павла.
Тем не менее, в Мексике Пиацца сумел проявить свои наилучшие качества. Да и, признаться, работы у него было отнюдь не выше крыши — та сборная Бразилии, как и современная «Барселона», защищалась, владея мячом и атакуя. «Ночь перед первым нашим матчем с Чехос¬ловакией я провел, играя в карты с Карлосом Альберто. Мы уже натренировались выше крыши и теперь самым главным было сбросить напряжение. А то я чувствовал себя подобно быку — ну очень нервным!»
По всей видимости, гол чехов, как ни странно, успокоил бразильцев. «Да, мы пропустили удар, но это явно был не Майк Тайсон — так, легковес какой-то стукнул!» Славян снесли с поля, и это снова был матч, когда Пиацца ушел с поля в сухой футболке. «В раздевалке Пеле, среди всеобщей эйфории, потребовал общего внимания и строго сказал: «Да, неплохо, но мы обязаны играть гораздо лучше». Потом он уселся позади меня и продолжил: «Пиацца, если каждый из нас не скажет себе это, тут будет слишком много парней, уже считающих себя чемпионами». Пеле — большая умница. Настоящий минейро!»
В центре поля троица Ривелино — Клодоальдо — Жерсон чистила всё, потому только англичанам в матче-шедевре удалось основательно потрепать оборонительные порядки «канариньи». Тот момент, когда Брито и Пиацца не попали по мячу, но Астон махнул мимо пустых ворот... М-да. А всё бы быть могло совсем не так.
«Игра была очень жесткой, даже жестокой. Когда Ли врезал Феликсу, Карлос Альберто сказал: «Мы должны остановить этих парней». Я сказал, что ничего особенного делать не собираюсь. Я никогда не был грязным игроком — моей целью всегда был мяч, а не игрок. Если не изме¬няет память, за всю карьеру меня с поля пять раз удалили, но всякий раз за споры с арбитром и ни разу — за грубость. Поэтому я просто не умел бить соперников и если бы попробовал, меня б точно дисквалифицировали. Это всегда такое жалкое зрелище — когда не умеешь бить, а берешься! В общем, посмотрел на меня Карлос Альберто, плюнул и пошел вершить собственное правосудие... А вообще, славная была игра, люблю такие. Когда уходил с поля, футболка была — хоть выжимай!»
Против Румынии Пиаццу вернули на его привычную позицию в середине поля, Клодоальдо отдыхал, а в центре обороны, на позиции «четвертого загейро» сыграл Фонтана. «Мы выиграли без Жерсона и Ривелино, что подтвердило — мы можем выиграть и весь чемпионат, потому что нас не 11 человек, а больше».
У него с этим соперником и его школой так называемого «футбола мачо» были связаны особо теплые воспоминания... «12 июня 1968 года они сломали мне ногу на «Маракане». Но я всегда уважал уругвайцев. Они никогда не различали, дома играют или в гостях — просто выходили на поле и бились. Нет, они не похожи на аргентинцев — по технике уругвайцы ближе к бразильцам, но их футбол, конечно, более силовой... А тут мы еще и пропустили. Вот этот удар от Кубильи действительно получился как от Майка Тайсона, и мы вполне могли уже не подняться... Тот гол потом очень тщательно разбирали, и я до сих пор думаю, что Брито должен был пойти в подкат, тогда форвард не смог бы ударить. Однако Брито решил, что даже оставаясь на ногах, сможет оттеснить Кубилью к лицевой. А тот ударил, причем ударил коряво! И мяч влетел в дальний угол, а Феликс тоже остался стоять. Он потом рассказывал, что мяч угодил в кочку, но... Как по мне, поле было идеальным. Зато когда мы заломали их во втором тайме, это было прекрасно. Ночью я лежал в кровати и думал: «Мы чемпионы!».
Вот так. Итальянцам не рекомендуется читать этот абзац.
Пиацца еще долго играл в футбол, в том числе и на неудачном для Бразилии чемпионате мира в ФРГ. Тут бы предположить, что его карьера так и подошла мирно к концу, но в 33 года игроку было суждено еще раз пережить весьма сладкие мгновения: его «Крузейро» в потрясающей воображение и миллионы сердец трехматчевой битве с «Ривер Плейтом» вырвет победу на 88-й минуте решающего поединка и завоюет Кубок южноамериканских чемпионов!
Вот «Бавария» оказалась «Рапоза» уже не по зубам — 0:2, 0:0. Вскорости Пиацца завязал, проведя за «Кру» почти 600 матчей.
Титулы: чемпион мира 1970. За сборную 52 матча (по другим сведениям — 66 матчей, 6 го¬лов; это связано с бразильской прелестью, а именно вечными спорами, какие матчи считать, а какие нет). Чемпион штата Минас-Жераис 1965 — 69, 1972 — 75, 1977. Кубок Бразилии 1966. Кубок Либертадорес 1976 («Крузейро»).

 

Оставить комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой:

build_links(); ?>